Режиссер: Андрей Кавун
В ролях: Александр Балуев, Владимир Машков, Андрей Панин, Александр Голубев, Богдан Бенюк, Максим Клянов и другие.

С новейшей историей у меня прохладные отношения. Политические и военные конфликты на закате XX века ловко обошли меня стороной в силу либо несознательного возраста, либо напускного равнодушия, когда хотелось закрыть глаза и не знать, как топчет людей нескончаемая мясорубка за лучший кусок. Только недавно я узнала, как благодарил бога мой папа, из распределительной части в 83-м отбывший на север, а не в Афган. А все, что я знаю про Афган и по сей день – это слово «ад».

Это же слово бросается в глаза при прочтении аннотации к «Кандагару» Андрея Кавуна, премьерному фильму текущего уик-энда – про бесполезную выжженную землю, ярко-бирюзовое небо, чуть-чуть про мужество, страх, веру и больше ни про что.

В 1995 году команда гражданского самолета в Турции принимает на борт ящики с патронами якобы для миротворческих нужд. Но до цели они не долетают: в небе над Кандагаром, типичной афганской дырой, к ним подлетает истребитель и приказывает сажать самолет для досмотра и проверки документов. Командир Владимир Шарпатов сквозь зубы соглашается, не особенно представляя жизнь экипажа на ближайший год – впятером в разрушенной лачуге под надзором талибских автоматов, с отравленной водой и периодическим давлением со стороны захватчиков.

Так вот, если вы идете посмотреть на вышеназванный «ад», приготовьтесь лучше к сценам неконтролируемого алогичного мужества и невообразимо скучного всего остального. Мучения главных героев выражаются только на их лицах, без всяких внешних раздражителей – никого особо не бьют, если не лезть, кормят, поят, письма из дома приносят, даже мячик погонять дают. А когда наступает удобный момент сесть в самолет и улизнуть, никто особо из зениток не палит, такое ощущение, будто за кадром в тот момент злобные мусульмане бросают в воздух чепчики и гикают.

С другой стороны, фильм вышел сугубо мужским уже по тому, что там делается с двумя единственными женщинами: первой отрывает голову во время бомбежки, вторую муж привозит на футбольное поле и кладет в подол гранату без чеки – потому что изменяла. Впрочем, остальные детали кандагарской жизни по ту и другую сторону забора могут положительно оценить только мужчины – где-то действие похоже на армию, где-то – на СИЗО, еще в паре мест – на большой бизнес. Стареющий Балуев взахлеб плачет над порванным фотоальбомом. Машков точит зубы и кроватные дужки на всех подряд, включая собратьев по несчастью. Потом команда ест барана, пьет водку и смеется под дождем. Если чувства, изображаемые героями, и подлинны в данных им условиях, женской половине их точно не понять.

Тут мог бы зацепить сюжет, но увы. Весь он сводится к набору сцен из жизни команды в заключении – вроде ситкома, только вместо закадрового смеха зрители должны вздыхать и смотреть в пол. Угон собственного самолета проходит так же ровно, как и весь предшествующий ему год в грязи. Даже полных слез музыкальных композиций в наличии нет.

– А куда летим?
– В небо...

Единственный момент, трогающий душу, – монолог «большого человека» о том, что мусульманский мир рано или поздно одолеет христиан, потому что мы воюем за нефть, а они – за веру. Видимо, за веру талибы мочат своих же без суда и следствия, наряжают жен в вещмешки и суют детям калаши, как только тем стукнет десять – такие сценки рефреном проходят через весь «Кандагар», лишний раз доказывая превосходство христианского капитализма над прочими жалкими государственными строями. Того самого христианского капитализма, который не желает ни внутренними силами, ни внешними вытаскивать из ада по Кавуну пятерых замученных летчиков.

Та ли это история, чтобы размазывать ее по экрану на 100 минут – большой вопрос. На тему государственного бездействия история подкидывает сюжеты помощнее, на тему культурных мук – заунывнее. Возможно, реальные события, на основе которых снят «Кандагар», повергали общественность в шок, – но версия Кавуна никого особо не расстроит, потому что тюрьма в нем больше смахивает на курорт, а талибы – на клубных аниматоров.